Обычно, пока «Ермак» стоял у торосистого поля, инженер Цветков и лейтенант Ислямов спускались с корабля и тщательно изучали лед, его структуру, толщину и глубину.
Встречались мощные айсберги, высотою до восемнадцати метров. «Издали они казались настоящими островками», — замечает Макаров. Шульц и Ислямов обследовали их. Поверхность одного из айсбергов была сплошь покрыта валунами, причем некоторые камни были не менее метра в диаметре. Собрав целую минералогическую коллекцию и отколов кусок льда для исследования, моряки вернулись на корабль. «Откуда пришли все эти ледяные горы? — спрашивает Макаров, — со Шпицбергена, с Земли Франца-Иосифа или с той Земли, которую мы считаем, что видели?»
Наличие айсбергов наводит Макарова на новые размышления. Как пробраться на те острова, где рождаются эти ледяные горы, как увидеть их рождение и образование? Летом вокруг этих островов находится лед в разбитом состоянии. Ни на лыжах, ни на собаках не попадешь туда, зимою же путешествие еще более затруднительно. И сколько смелых, мужественных людей стремилось проникнуть в эти недоступные для человека дебри, сколько полегло здесь жизней, молодых и нужных! Нансен кажется сделал больше всех, но сколько еще волнующих, жгучих проблем впереди! Роберт Пири с исключительной настойчивостью, вот уже в который раз, стремится пробраться в сердце Арктики, и все неудачно.
Макаров снова возвращается к своей идее. Надо построить еще более мощный ледокол, который победит любые льды, пробьется к полюсу. Только с помощью этого средства науке раскроются тайны, разрешить которые она тщетно стремится столько времени. На ледоколе можно будет производить научные изыскания в специально оборудованных по последнему слову науки лабораториях. Если случится открыть новую землю, — к услугам геодезистов и астрономов самые точные инструменты. А что с корабля с успехом можно обследовать дно, хотя бы оно было на глубине нескольких тысяч метров, — хорошо показало настоящее плавание.
Однажды трал, опущенный на глубину свыше тысячи метров, принес огромное количество морских животных: мшанки, губки, черви, актинии, офиуры, морские звезды, креветки, раки-отшельники, крабы, моллюски, всевозможные рыбы и много камней. Никак не ожидали биологи экспедиции — доктор Чернышев и Толль — такого обильного улова. Целая ночь ушла на тщательную сортировку: одних препарировали, других опускали в спирт, третьих — в формалин. Только тогда, когда программа научных работ была выполнена, «Ермак» выбрался изо льдов и направился к Шпицбергену.
В бухте Адвент Макаров соорудил бетонированной знак, так называемую «вековую марку» для отметки изменений уровня моря.
От Шпицбергена «Ермак» повернул на юг, в Ньюкастль.
Второе полярное плавание «Ермака» было закончено. Вечером 16 августа ледокол прибыл в Ньюкастль, на верфь Армстронга.
Возвращение в европейские воды было для Макарова далеко не радостным. «Ермак» вернулся с тяжелым повреждением, доказывающим, что арктические льды крепче корпуса ледокола, хотя и исправленного и укрепленного после первого ледяного рейса.
Если бы Макаров был искушен в министерских хитростях и обычаях, он выехал бы в Петербург и лично доложил о результатах плавания Витте и тем польстил бы его самолюбию. Но царедворство было противно всему существу Макарова. Он, с присущей ему прямотой, не представляя еще ясно последствий, поступил иначе, объективно изложив результаты плавания в короткой телеграмме. Вот эта телеграмма: «Ермак» оправдал все ожидания относительно возможности пробиваться сквозь льды. Он разбивал торосы высотой 18 глубиной в 42 фута[90] и ледяные поля в 14 футов. Прошел около 230 миль полярным льдом, но при разбивании одного тороса получена пробоина ниже ледяного пояса, где корпус не был подкреплен. Пришлось отказаться от дальнейшего следования».