– На селе кулацкая шайка отобрала.
Рита засунула руку в карман гимнастерки и вынула блестящий браунинг.
– Видишь тот дуб, Сергей? – указала она дулом на весь изрытый бороздами ствол, шагах в двадцати пяти от них, И, вскинув руку на уровень глаз, почти не целясь, выстрелила. Посыпалась отбитая кора.
– Видишь? – удовлетворенно проговорила она и снова выстрелила. Опять зашуршала о траву кора.
– На, – передавая ему револьвер, сказала Рита насмешливо, – посмотрим, как ты стреляешь.
Из трех выстрелов Сережа промазал один. Рита улыбалась:
– Я думала, у тебя будет хуже.
Положила револьвер на землю и легла на траву. Сквозь ткань гимнастерки вырисовывалась ее упругая грудь.
– Сергей, иди сюда, – проговорила она тихо. Он придвинулся к ней.
– Видишь небо? Оно голубое. А ведь у тебя такие же глаза. Это нехорошо. У тебя глаза должны быть серые, стальные. Голубые – это что-то чересчур нежное.