Прямо над головой Корчагина появилось то, что, по-видимому, было Васькой. Здоровенный парень с волосатой грудью уставился на Корчагина бычьими глазищами:
– Чего к женщине пристал? Какой тебе билет?
С боковой полки свешивались четыре пары ног. Хозяева этих ног сидели в обнимку, энергично щелкая семечки. Здесь, видно, ехала спетая компания матерых мешочников, видавших виды железнодорожных мародеров. Не было времени связываться с ними. Надо было посадить в вагон Риту.
– Чей это ящик? – спросил он пожилого железнодорожника, указывая на деревянную коробку у окна.
– Да вон той девахи, – показал тот на толстые ноги в коричневых чулках.
Надо было открыть окно. Ящик мешал. Положить его было некуда. Взяв ящик на руки, Павел подал его хозяйке, сидевшей на верхней полке:
– Подержите, гражданка, минутку, я открою окно.
– Ты что чужие вещи трогаешь! – заверещала плосконосая деваха, когда он на ее колени поставил ящик.
– Мотька, чтой-то за гражданин шум подымает? – обратилась она за помощью к своему соседу. Тот, не слезая с полки, толкнул Павла в спину ногой, одетой в сандалию:
– Эй ты, плешь водяная! Смывайся отсюда, пока я губе компостер не поставил.