На Львовской, против Дикой улицы, батальон оборвал шаг. Здесь начинались его действия.
Бесшумно оцеплялись кварталы. Штаб разместился на ступеньках магазина.
Сверху по Львовской, из центра, осветив шоссе прожектором, скатился автомобиль. У штаба застопорил.
Литке на этот раз привез своего отца. Комендант соскочил на мостовую и бросил несколько отрывистых фраз сыну по-латышски. Машина рванула вперед и мигом исчезла за попоротом на Дмитриевскую. Гуго Литке – весь в зрении. Руки слились с рулевым колесом – вправо-влево.
Ага, вот где понадобилась его, Литке, отчаянная езда! Никому в голову не придет припаять ему две ночи ареста за сумасшедшие виражи.
И Гуго летел по улицам, как метеор.
Жухрай, которого молодой Литке перебросил в мгновенье ока из одного конца города в другой, не мог не выразить своего одобрения:
– Если ты, Гуго, при такой езде сегодня никого не угробишь, завтра получишь золотые часы.
Гуго торжествовал.