Эдварду противен был этот толстяк, о жадности которого ходили анекдоты.
– Есть вещи посерьезнее свеклы, пане Баранкевич. В Павлодзи восстание. В Холмянке и Сосновке поднялись мужики…
– А как же с нашими? – испуганно вскрикнул подпоручик Зайончковский.
– Не беспокойтесь, подпоручик: по дороге в город я встретил вашего отца и всю семью. Они теперь у нас. Все живы и здоровы.
– Простите, пане полковник…
– Ничего, я понимаю вас.
– Потом эти немцы на вокзале… Берут в магазинах все, что заблагорассудится, – вмешался Сладкевич.
Могельницкий обернулся к нему и сказал, не скрывая пренебрежения:
– Я думаю, пан Сладкевич не откажет нам в любезности пойти поговорить вот с этими, – указал он на рабочих.
Во двор уже въезжал Владислав с частью взвода. Другая часть патрулировала улицы.