Заремба охрип от крика. Сопротивляясь, разъяренные рабочие стащили с лошади одного легионера. Его едва отбили. С большим трудом эскадрон Зарембы очищал двор.
Василек не находил себе места. Эту мятущуюся маленькую фигурку уже приметили легионеры.
– Эй ты! Чего тебе здесь? Стой, пся твоя мать! Куда бежишь? – крикнул на него один.
Василек нырнул в толпу и, работая локтями и головой, забирался в самую гущу. Боясь, чтобы его не поймали, он убежал через служебный ход на угольный склад и тут только вспомнил о своей лазейке…
Добравшись до угольной ямы, Василек долго в темноте ползал по углю, больно натыкаясь на камни коленями и головой, ища прохода к выемке и не находя его. Он был засыпан вновь привезенным углем. Тогда мальчик стал разгребать уголь, оттаскивая в сторону тяжелые куски. Один из них скатился назад и больно ударил его по босым ногам. Василек упал и долго плакал. Но, наплакавшись, вновь принялся за работу. Он уже вырыл небольшую яму. Но разгребать становилось все труднее. Уголь приходилось таскать наверх и бросать подальше, чтобы он не катился на голову. Угольная пыль лезла в нос и глаза. Он чихал и отплевывался. Но углю конца не было видно. Василек подумал, что он не там копает. Ему стало обидно и страшно. Он опять заплакал.
– Андрий, Анрю-ю-юшка!.. – закричал он изо всех сил.
Андрий подскочил, словно его ужалили.
– Тьфу, черт!
Ему показалось, что где-то за спиной плачет Василек.
Птаха стоял в угольной яме, держал в руках карабин и не отрывал глаз от окон.