Пшеничек, не зная, куда деть мокрую фуражку, крутил ее в руках. Ему уже рассказали об аресте отца. Тревога за старика не давала ему покоя.
– Присаживайтесь здесь вот, на лавке. Хоть и тесно, но уж извиняйте, – пригласила Олеся и ловко высыпала из горшка в большую миску вареный картофель.
Ядвига поливала маслом кислую капусту. Раймонд чувствовал, что необходимо сказать девушке об Андрии.
– Олеся, вы знаете, кто это гудит?
– Нет, а что?
– Говорят, это Птаха закрылся в котельной.
Черные брови девушки встрепенулись. Она не чувствовала, что горячий чугун жжет ей пальцы.
– Как, Андрий? Один?
– Да. Его окружили… До сих пор он отбивается от них.
Пшеничек следил за Олесей грустным взглядом.