– И что же пан Баранкевич думает делать? – вкрадчиво спросил отец Иероним.
Сахарозаводчика этот вопрос возмутил.
– Как что делать? Я не дам и куска сахара, не то что шесть вагонов.
– Тогда они возьмут его сами, – сокрушенно ответил отец Иероним, аккуратно отрезая кусочек поросенка.
– Я надеюсь, пан Эдвард не позволит этого сделать!
Эдвард не ответил.
– Шесть вагонов – это еще ничего. Вот у нас забрали все, и мы сами едва спаслись, – желчно заговорил старик Зайончковский. – Я думаю, что пан Эдвард прежде всего пошлет свой отряд в наше имение. Я прошу это сделать завтра же, пока крестьяне не успели еще попрятать награбленного.
Баранкевич даже перестал жевать:
– Так, по-вашему, шесть вагонов сахара – пустяк? Это шесть тысяч пудов! Шесть тысяч пудов, – прохрипел он, потрясая вилкой. – Это двадцать восемь тысяч восемьсот рублей золотом…
– Да, но это только небольшая часть вашего состояния, а у нас все забрали, – не вытерпела пани Зайончковская,