– Я вам не молодой человек, а граф Могельницкий! Прошу не забывать этого, господин фон Зонненбург!
– Прекрасно. Но если вы будете продолжать в том же тоне, то я отказываюсь вас слушать. Мотоциклист выполнял свои обязанности и не должен отвечать за то, что вы бросили вожжи и оставили графиню на произвол судьбы, – отрезал Зонненбург и пошел с солдатом в дом, на ходу разрывая пакет с надписью: «Совершенно секретно, весьма срочно. Вскрыть лично».
В этой суматохе про Раймонда забыли. Людвига первая заметила это.
– О боже, что же вы оставили его без помощи! – вскрикнула она. – Сейчас же несите его в дом! Стефа, попроси майора послать за фельдшером.
Майор в своей комнате читал:
…Передаю шифрованную радиограмму двоеточие… В Австро-Венгрии сильнейшее брожение. Его императорское и королевское величество отрекся от престола… Приказываю всеми средствами вплоть до расстрела агитаторов сохранить дисциплину в войсках… точка… Подчиняться только приказам верховного командования. Людендорф…
«Дополнительные указания следуют… По прочтении сжечь…» – шептал Зонненбург.
– Глубокий обморок. Это – шок, – переломов нет. Одевать его пока не надо. Сейчас мы впрыснем ему камфару, – говорил немец-фельдшер с повязкой Красного Креста на рукаве мундира.
Раймонд лежал на широком диване в курительной комнате, покрытый теплым одеялом. Ухаживали за ним лакей Адам и Франциска. Стефания тоже принимала деятельное участие в их хлопотах.
Когда Раймонд стал приходить в себя, в комнату вошла Людвига.