Страстные споры шли до глубокой ночи. Весть о том, что ревком захвачен, придавила всех.
Снимая полушубок, Щабель бросил два слова:
– Кто-то продал! Всех забрали…
Щабель не знал, что Раевскому удалось уйти в Павлодзь.
Долго, очень долго стояло в комнате тягостное молчание. Пепельно-бледным стало лицо Раймонда. Огромный Цибуля мрачно терзал свою широкую бороду. Он смотрел в угол, словно в темноте, под скамьей, было что-то, притягивавшее его взор.
Наклонив голову к коленям, чтобы скрыть слезы отчаяния, забилась в угол у печи Олеся. Еще недавно ее звонкий смех веселил всех.
Широко раскрытыми глазами, полными ужаса и тоски, глядела на великана Цибулю Сарра, тщетно пытаясь в его поведении найти хоть искру надежды. Но сосновский повстанец был мрачен.
Птаха, которого только что сменил с поста Пшеничек, внезапно вскочил с лавки и с яростью бросил на стол свою куцую шапчонку:
– Что же вы сидите, деды? Выручать ревком надо! Вдарим всем отрядом на город – и душа из них вон! Срубаем панов и своих вызволим!
Цибуля медленно повернул к нему свою тяжелую голову.