Совсем стемнело. Солдаты зажгли свечу, раскрыли сумки, принялись ужинать.
– Подсаживайтесь, камрады! Небось голодны? – пригласил Раевского и Пшигодского кавалерист, открывая ножом банку консервов.
Раевский поблагодарил. Пшигодский охотно согласился: он уже два дня не ел.
– Так ты из России, камрад? Ну, как там? Говорят, жизнь невозможная. Правда? – спросил его пожилой пехотинец.
– Кое-кому там действительно жарко – фабрикантам, помещикам и всем, кто при царе верхом ездил на таких, как мы с тобой. Их большевики прижали так, что они еле дышат. Ну, а рабочие и крестьянство, так те воюют. Сам знаешь, лезут на них со всех сторон, – забывая, где он находится, ответил Пшигодский.
– А это верно, что большевики у помещиков землю забрали и роздали крестьянам?
– А как ты думаешь, без этого пошел бы крестьянин воевать за Советскую власть?
– А верно, что над пленными большевики издеваются?
– Бабьи сказки! Офицерские выдумки. А про то, что у большевиков целые интернациональные бригады из пленных есть, вам не рассказывали?
– Говорили про изменников разных там… Нас этот обер тоже изменниками назвал.