Опять наступило молчание. Они всматривались друг в друга. Сын знал об отце многое, но отец о сыне – ничего. Сигизмунда Раевского тревожила эта неизвестность. Чем жил и к чему стремился этот рослый юноша? Как сложатся их отношения? Будет ли он его другом и соратником или останется получужим, посторонним, от которого надо скрываться, как и от обывателей-соседей? Как всегда, Раевский повернулся лицом к опасности:
– Садись, сынок, расскажи, как вы жили…
Раймонд сел за стол, смущенно улыбаясь. Отец смотрел на его красивое, с девичье-нежными чертами лицо и хмурился. Он искал мужества в этом лице и только в синих глазах на миг уловил что-то желанное.
– С чего начинать, отец?
– Ты учишься?
– Нет, уже три года, как я окончил городскую школу. Дальше учиться не мог – у нас не было денег. Мама хотела, но я не мог согласиться, чтобы она шила по двадцать часов в сутки. И я стал работать на сахарном заводе Баранкевича…
Тихо в комнате. Слышно только, как отбивают свой размеренный шаг часы.
– Ты из-за меня не пошел сегодня на завод?
– Нет… Я уже несколько месяцев там не работаю…
– Почему?