– Ну что же! Бьет – значит, любит…
– Вот как! – Стефания догадывалась, какую роль играл старый граф в этом деле, и не сочла возможным продолжать разговор. Обнадежив горничную неопределенным обещанием, она из коридора, куда ее вызвала Франциска, вернулась в зал.
…Хеля в припадке озноба куталась в одеяло. Встревоженная мать сидела рядом.
– Может, послать за доктором, дитятко?
– Ничего, мамуся, пройдет. Я немного остыла. Оставь меня одну…
– Ну, теперь ты от меня не уйдешь, каналья, как в первый раз! Так ты говоришь – арестовать офицеров? Пока что мы в состоянии сократить срок твоей собачьей жизни… Ну, отвечать на вопросы, иначе… – Шмультке стукнул дулом парабеллума о стол, – Имя, фамилия?
– Пшигодский Мечислав.
В большом зале танцевали мазурку. Лихо пристукивали каблуки панов, плавно скользили женщины.
– Я очарован вами, графиня!
Людвига улыбалась. Она смотрела через плечо Варнери на хоры, где стоял надменный и сдержанный Эдвард. А лейтенант думал, что она улыбается ему…