– Что ты молчишь, Саррочка? – спросил татэ.
– Меня Шпильман выгнал из мастерской.
– За что? – крикнули все почти одновременно. Только Мойше молчит.
– За то, что я назвала его кровососом.
Мойше не знает, что такое «кровосос», но это, должно быть, страшное.
– Что же, ты думала, что он тебе за это жалованье повысит? – Голос у мамэ злой. Она не любит тетю Сарру.
– По-твоему, Фира, я должна была молчать? Он каждый месяц уменьшал нам заработок, заставлял работать по четырнадцать часов в день. Сам богател, а у нас гроши отбирал. Гадина противная!
– Как же теперь быть? Мы думали твоим жалованьем в будущем месяце за квартиру уплатить Абрамахеру, – испуганно сказал дедушка.
– Какое ей до этого дело? Она живет своей головой, у нее свой гонор… Чуть-чуть не вельможная пани! Она позволяет себе грубить хозяину, а завтра ей есть нечего будет. Или ты надеешься, что тебя брат с отцом прокормят? – кричит мамэ.
Мойше с испугом смотрит на нее. Она худая, нос у нее острый. Мамэ всегда болеет и всегда сердится.