Они сели на ступеньках. Дверь из комнаты тихо скрипнула.
– Васька! Засеку! Я тебе подслушаю!
Дверь быстро закрылась.
– Ты что, его в самом деле бьешь?
– Да нет! Но стервец весь в меня. Я ему одно, он мне другое. А бить не могу – люблю шельму. Он это знает. Все сделает, только надо с ним по-хорошему. Не любит, жаба, чтобы им командовали…
Долго сидели они вдвоем, разговаривая шепотом. Андрий проводил Раймонда до калитки. Там они постояли молча, не разжимая рук.
– Ты понимаешь, Андрий, об этом никто не должен знать.
– Раймонд, я ж сказал! Могила! Я сам не раз думал: да неужели же не найдется такой народ, чтобы правду на свете установил? А тут оно, выходит, что есть.
– А может, ты раздумаешь? Так завтра скажешь.
– Я?! Да чтоб мне лопнуть на этом самом месте, если я на попятную! Эх, Раймонд, не понимаешь ты моего характеру! Так, думаешь, горлодер… А ведь и у меня тоже сердце по жизни настоящей скучает…