Ночь была на исходе. Гном мирно посапывал в своей кровати. Леший громко храпел в своем углу.
На рассвете, когда Хёрбе проснулся и по привычке сдвинул шляпу на лоб, его оглушил жуткий грохот. Он поскорей снова спрятал уши под шляпу и огляделся.
Утреннее солнышко уже заглянуло в комнату. На полу золотистыми оладышками лежали солнечные блики. В темном углу, куда еще не добрались утренние лучи, храпел во всю мочь леший Цвоттель. Но теперь уже гном не слышал его ужасного храпа. Зато видел, как леший надувает щеки, вытягивает дудочкой губы и выдыхает, будто хочет погасить разом дюжину свечей. Занавески на окнах взлетали, как от урагана, тарелки и горшки на полке подпрыгивали, щетки и веники на полу скакали, как сумасшедшие. Ну и храп!
– Здоровый сон! – засмеялся Хёрбе. – Он так крепко спит, что даже собственный храп ему не мешает.
Он решил, пока спит леший, сбегать за водой. Взял ведро, вышел на порог и лицом к лицу столкнулся с трусишкой Лойбнером. Тут же собрались и другие соседи – Дитрих Корешок, Кайль Хромоножка, Сефф Ворчун, Старина Цимприх и Плитке Кхе-Кхе. – Доброе утро! Что это вы собрались в такую рань, уважаемые соседи? – удивился Хёрбе.
Гномы махали руками, взволнованно перешептывались. Хёрбе ничего не мог разобрать.
– Говорите, пожалуйста, погромче, – попросил он. Дитрих Корешок сложил руки рупором и что-то закричал.
Он просто надрывался, но Хёрбе ничего не услышал.
– Ты что, Дитрих, потерял голос?
Тут трусишка Лойбнер похлопал себя по уху. Только тогда Хёрбе вспомнил, что шляпа напялена у него по самые уши. Он сдвинул ее на затылок и наконец услышал.