Цвоттель отхлебывал душистое питье маленькими глоткаи ми, шмыгая носом.
– Согреваешься? – спросил его Хёрбе.
– Н-нет, – Цвоттель по-прежнему дрожал. – М-может-только чуть-чуть.
Хёрбе укрыл его своей периной до самого носа. Сверху набросал все одеяла, какие только нашлись в доме. А их нашлось целых четыре. А поверх одеял водрузил свое зимнее пальто.
– Не будь я Хёрбе, если ты теперь не согреешься! – сказал он.
Беспокоиться нет причин
Леший все же здорово простудился. Его била лихорадка. Сначала ему было холодно, потом он впал в забытье. Лицо его горело. Ему было так жарко, будто его сунули в печку. Он кашлял во сне, тяжело и хрипло дышал, словно все еще гнался за злополучной шляпой.
– Ну, погоди… я тебя поймаю… не уйдешь… – бессвязно бормотал он.
Всю ночь лешего лихорадило. Гном поил его чаем, клал компрессы, терпеливо вытирал пот со лба. А утром решил позвать на помощь Дитриха Корешка, потому что сам уже не знал, что делать.
Дитрих Корешок, знаток трав и кореньев, потрогал у Цвоттеля лоб, послушал его, прижавшись ухом к мохнатой груди.