И он звучно и со смаком принялся поедать суп. Чавкая и прихлебывая, он вычерпал его до последней капельки. Касперль и Сеппель с грустным выражением лиц забились в угол разбойничьей пещеры, как будто отдыхая от работы. Время от времени они украдкой бросали взгляд на Хотценплотца. Они дождались, пока он не опорожнил кастрюлю с грибным супом и не отложил ложку в сторону. Это послужило сигналом для Сеппеля. Он ничком повалился на землю и разразился жалобными стонами:
- Ой-ой! Ой-ой! Ой-ё-ёй!
Хотценплотц погрозил ему кулаком.
- Что за скулеж! Перестань! Прекрати сейчас же!
Бабушка торопливо, насколько позволяла цепь на ее ноге, бросилась к Сеппелю и склонилась над ним. Сеппель корчился, словно от ужасных болей, и продолжал стонать.
- Ой-ой! Ой-ё-ёй! Помогите же мне, по-мо-ги-те мне-е, ой-ой-ой-ё-ёй!
Касперль попытался успокоить его. Но Сеппель душераздирающе ревел и вопил пуще прежнего.
- Что это с ним? - спросил Хотценплотц; он вскочил на ноги и приблизился к Сеппелю.
- Что с ним? - спросил Касперль. - Вы не видите, у него желудочные колики.
- Ай-ой-ой! - вопил Сеппель. - Ой-ой-ёй! Разорвет… Меня сейчас разорвет!