- Она, наверно, рассердилась из-за того, что мы не явились к обеду вовремя, - высказал он свое мнение. - Тогда она от крайней досады съела все дочиста сама, и ей сделалось дурно.
- Возможно, - сказал Касперль. - Девять жареных колбасок и полная кастрюля квашеной капусты - это для нее несколько многовато.
Совместными усилиями они перетащили бабушку на диван. Смочили лоб и виски французской водкой, сунули ей под нос свежеразрезанную сырую луковицу. От этого бабушка страшно зачихала; вдоволь начихавшись, она привстала и огляделась по сторонам, подобно человеку, позабывшему собственное имя. Затем взор ее упал на пустую сковороду и кастрюлю из-под квашеной капусты на кухонном столе - и тогда к ней тут же вернулась память.
- Вы только представьте себе, что случилось! Она с торопливой поспешностью поведала Касперлю и Сеппелю о своем происшествии с Хотценплотцем.
- Ну не возмутительно ли? - воскликнула она. - Среди бела дня в этом городе ты больше не можешь чувствовать себя в безопасности ни за собственную жизнь, ни за свои жареные колбаски! Хотела бы я только знать, для чего здесь полиция!
Бабушка со вздохом снова упала на диван, и казалось, будто в следующее мгновение она намеревалась вновь лишиться чувств. Слабым голосом она попросила Касперля и Сеппеля немедленно бежать к старшему вахмистру Димпфельмозеру и сообщить ему о случившемся.
- Насколько я его знаю, - едва слышно прошептала она, - он в это время сидит в караулке за письменным столом и предается послеобеденному сну.
- Сегодня навряд ли! - сказал Касперль.
И несмотря на томивший его зверский голод (по четвергам он всегда съедал за завтраком лишь половину, чтобы к обеду нагулять достойный жареных колбасок и квашеной капусты аппетит), он ткнул своего приятеля Сеппеля в бок и воскликнул:
- Быстро в пожарное депо!