- Короче говоря: это дело стало для меня последнее время слишком утомительным. Ничего нет на свете докучливей, чем постоянно разыгрывать из себя лихого удальца! Быть обязанным беспрестанно совершать злодеяния, даже если душа у тебя к этому совершенно не лежит; беспрестанно нападать на бабушек и красть велосипеды; постоянно быть начеку перед полицией - это изнуряет организм и сказывается на нервах, поверьте мне на слово! Да к тому же…
Хотценплотц сделал третий глоток.
- Да к тому же я по горло сыт этим разбойничьим существованием. Я рад, что с этим покончено, забодай меня комар, - конечно, я искренне этому рад!
- И? - спросил Касперль. - Что вы теперь думаете делать дальше, господин Хотценплотц? У вас уже есть определенные планы на будущее?
- Не-е-а, - сказал Хотценплотц. - Однако поживем - увидим.
Они начисто вылизали сковороду; потом принялись обсуждать между собой, какую профессию можно было бы подыскать для Хотценплотца. Это оказалось непросто, потому что, во-первых, он ничему, кроме разбоя, не выучился, и во-вторых, полагал он, больше всего подошла бы работа в лесу; если она не слишком тяжелая - и вдобавок интересная.
О рубке леса, таким образом, для него не могло быть и речи, о добывании торфа тоже, а о камнедробильных работах и подавно.
- Выбор-то невелик, - вслух размышлял Касперль. - Самой наилучшей профессией для вас, вероятно, могла бы стать такая, какой еще совсем не изобрели, - скажем: учитель рисования в школе для деревьев…
- Может, вам разводить съедобные мухоморы! - предложил Сеппель. - Или выращивать консервированные лисички!
- Неплохо, - насмешливо улыбнувшись, подтвердил Хотценплотц. - Почему бы мне, к примеру, не производить мармелад из белены.