— Так поговорим же наконец! — воскликнула Ирена.
И, снова взяв мать под руку, она повела ее к дивану, едва освещенному притушенной лампой.
— Дверь заперта: никто нам не помешает, и мы будем долго с тобой разговаривать! Нужно только быть рассудительными, спокойно рассмотреть, что происходит вокруг и внутри нас самих, и совершенно ясно понять, чего мы хотим, а потом попытаться осуществить наши желания и намерения… нужно уметь хотеть!
Последние слова Ирена произнесла в нос, подражая барону Эмилю, и засмеялась; потом, опустившись на ковер перед матерью, усевшейся в низкое кресло, взяла ее руки в свои и, глядя ей в глаза, начала:
— Дорогая мамочка, если хочешь, я очень скоро стану женой известного медиевиста, барона Эмиля Блауэндорфа, и мы втроем уедем в Америку… за моря!
— О нет! Нет, нет! — вскричала Мальвина и, склонившись к дочери, с таким ужасом обхватила ее руками, словно хотела ее защитить от обрушивающейся стены. — Нет, не это! Не это! Что-нибудь другое… Совсем другое…
В эту минуту кто-то порывисто или нетерпеливо дернул ручку двери.
— Нельзя! — крикнула Ирена и спросила: — Кто там?
Никто не ответил, только ручка еще раз повернулась, но уже робко, как бы просительно.
— Нельзя! — повторила Ирена.