Когда кастелянша нагнулась, чтобы взять собачку, по ее тонким губам скользнула странная улыбка — не то насмешливая, не то печальная. Эльф заворчал, попятился и хотел было укрыться на коленях своей хозяйки от протянувшихся к нему костлявых рук. Но Эвелина оттолкнула его, а костлявые руки схватили песика с такой силой, что он жалобно заскулил. Черницкая скользнула испытующим взглядом по лицу своей госпожи.
— Какой несносный стал Эльф!.. — прошептала она неуверенно.
— Несносный! — повторила за ней Эвелина и с гримасой отвращения добавила: — Право, не понимаю, как я могла любить такую надоедливую собачонку…
— О, когда-то он был совсем другой!
— Не правда ли, Чернися, совсем другой! Когда-то он был прелестный!.. А теперь…
— А теперь надоел…
— Ужасно надоел!.. Возьми его в гардеробную, и пусть он больше никогда не показывается в моих комнатах…
Черницкая была уже в дверях, когда услышала снова:
— Чернися!
Со смиренной поспешностью и подобострастной улыбкой она обернулась.