Когда они проходили через избу, Павел мог видеть выражение ее глаз. Она шла тихо и очень послушно, дрожа всем телом, а ее расширенные и неподвижные глаза выражали смертельный ужас. Филипп сопровождал урядника до самой повозки, а женщины приблизились к больному.
— Лучше тебе, Павлюк? — спрашивали они.
— Уже и совсем хорошо… — ответил он.
Он лгал. Он проглотил слишком мало яду для того, чтобы умереть, но слишком много для того, чтобы так быстро выздороветь. Самые мучительные страдания уже миновали: его крепкий и здоровый организм успешно боролся с ядом, и ему помогли немного лекарства Авдотьи. Но он еще чувствовал боль, которую, однако, мог уже скрыть.
— Выпей зелья! — попросила Авдотья.
— Давай! — ответил он и выпил из поданного горшка столько, сколько она приказала.
— Хорошо? — спросила старая знахарка.
— Хорошо, только спать очень хочется.
— Ну и слава богу, что спать хочешь… значит, будешь здоров… — решили женщины, а он заговорил:
— Спасибо вам, милые, и за помощь, и за спасенье, и за доброе сердце. Теперь идите спать, отдохните… вы уж и так много потрудились около меня.