— Эге! — тонким и недоверчивым голосом заговорил в воротах Данилка. — К семье ушла… неизвестно только, когда она вернется!
Филипп шикнул на брата, чтобы он молчал, а Павел продолжал, поглядывая на полицейского:
— Полицию я не уведомил и уведомлять не буду, потому что тут никакой полиции не нужно… я для нее полиция…
Он поднял голову, и в голосе его зазвучал гнев.
— Вот какой гордый, ого! — насмешливо прошипел урядник и сердито спросил:
— Так ты ей, значит, дал разрешение, а?
— Дал! — ни минуты не колеблясь, ответил Павел.
Данилка засмеялся в кулак.
— Ну, если так, то мне тут нечего делать. Но! Трогай!
Бричка покатилась и глухо застучала по улице деревни. Павел обратился к родным, стоявшим позади него; глаза его горели, как свечи.