— Я такого места не знаю, — ответил он, с огорчением разводя руками. — Ведь вы женщина.
В это время из смежного отделения магазина вышел один из продавцов и подошел к хозяину с каким-то длинным списком или счетом в руках.
Марта взяла свою рукопись и ушла. Рука, которую она, прощаясь, протянула хозяину, была холодна, как лед, лицо неподвижно, как мраморное, и лишь дрожащие губы все еще горько усмехались, словно повторяя:: «Всегда одно и то же!»
Как только дверь за Мартой закрылась, пожилой лысый мужчина бросил на стол книгу, которую он, казалось, внимательно читал до этой минуты, и разразился громким смехом.
— Чему вы смеетесь? — с удивлением спросил книгопродавец, подняв глаза от поданного ему счета.
— Как же тут не смеяться! — воскликнул мужчина, и глаза его за толстыми и мутными стеклами искрились неподдельным весельем. — Как же не смеяться! Захотелось дамочке стать писательницей! Вот еще, ха, ха, ха! Ну и проучили же вы ее! Право, у меня было желание вскочить и обнять вас за это!
Книгопродавец холодно смотрел на посетителя.
— Поверьте, — возразил он с оттенком неудовольствия, — мне было крайне неприятно, даже тяжело огорчить эту женщину…
— Как! Вы это серьезно говорите? — удивился человек, сидевший за целой кипой книг.
— Совершенно серьезно. Это вдова человека, которого я знал, любил и уважал…