— Ты зовешь отца, — прошептала она грудным, дрожащим голосом, — он бы тебя, конечно, спас! Он заработал бы для тебя и на теплую квартиру, и на еду, и на лекарство…
Минуту она стояла в молчании. Потом бросилась к постели и нагнулась к Яне.
— Нет! — воскликнула она. — И я не оставлю тебя без помощи! Отец работал бы для тебя… Мать — пойдет просить милостыню!
Жгучий румянец покрыл ее пожелтевшие щеки, в глазах вспыхнул огонь твердой решимости.
Она набросила на голову черный платок и побежала вниз в квартиру дворника. Там у плиты, на которой варился обед, сидела женщина в большом чепце и грубой обуви.
Марта подошла к ней, запыхавшись.
— Пани! — воскликнула она. — Пожалейте… будьте милосердны…
— Вы, наверно, за деньгами? — буркнула женщина. — У меня нет, нет, где мне их взять…
— Нет, нет, не денег! Я пойду за ними в город! Посидите, пожалуйста, пока у постели моей дочки.
Дворничиха поморщилась, но уже не так сердито, как вначале.