— Ты права, — коротко ответил Ружиц.
— Так как ты открылся передо мной во всем, то с моей стороны было бы подло потакать тебе…
Она смутилась и замолчала, почувствовав, что в ее речи проскальзывают не особенно удобные выражения, которые и сама она считала неподобающими. Эти выражения и грубоватый тон появились у нее вследствие долгого и постоянного общения с поденщицами и батраками, а так как нрав у нее был живой, она не могла избежать их, даже когда очень этого хотела.
— Что же ты замолчала? Или заметила что-нибудь неизящное в своей речи, как раньше в своем доме? — мягко спросил Ружиц.
Пани Кирло покраснела.
— Странное дело! Все-таки ты так добр и умен… Порой кажется, что в тебе сидят два человека.
Пан Теофиль поцеловал ее руку.
— Ты говоришь как философ. Видишь ли, эта двойственность может служить ключом к разрешению многих загадок.
— Знаешь ли, — сказала она после непродолжительного молчания, — мне кажется, ты был бы гораздо более счастливым, если б родился не таким богатым.
— Или если б родился глупым.