— А кончилось-то тем, что у вас, пани Стажинская, двое детей и ни одного из них вы сами не вырастили…
Стажинская мигом выпрямилась, подперла бок жилистой рукой и звонче прежнего крикнула:
— Не вырастила, а дети все-таки у меня лучше, чем у других… Вот как!
И она залилась смехом.
— Ку-куш-ка! — насмешливо протянула жена Фабиана.
В это время телега, запряженная Каштанкой и Гнедым, бесшумно въехала на жнивье.
— О, господи! — воскликнул Ян, на ходу соскакивая с телеги и направляясь к сидевшей на снопах женщине, которую он вдруг заметил, когда мать его отошла в сторонку.
Юстина весело, с дружеской улыбкой подняла на него глаза и со своего низкого сидения порывистым движением протянула ему руку. Ян схватил ее обеими руками и, низко склонившись, на мгновение прильнул к ней.
— Я, правда, надеялся, что вы сегодня пожалуете к нам, — вы говорили, что хотите посмотреть на нашу работу, — и все же, как увидал, что вы тут сидите, так меня словно солнце ослепило.
— Сегодня солнце хоть кого ослепит, — рассмеялась Юстина.