Слова эти, не заключавшие в себе ничего оскорбительного, произнесены были, однако, далеко не любезным тоном.
— Нынче виды на урожай хорошие, очень хорошие, — снова заговорил Кирло.
— Да, — ответил Корчинский. — Не знаю, как у других, — я несколько месяцев ни на шаг не выезжал из дому, — а у меня очень хорошо… Если уборка пойдет, как следует…
— Тогда много тысчонок соберете со своего Корчина! — шутливо и фамильярно воскликнул Кирло.
Корчинский поднял голову и с нескрываемым неудовольствием посмотрел на соседа своими карими глазами.
— А цены? — спросил он. — Ваша жена не говорила вам, какие цены были на рожь в прошлом году и, вероятно, будут стоять и в нынешнем?
Кирло на минуту смутился, но сейчас же захохотал.
— Ей-богу, — воскликнул он, — жена моя такая страстная хозяйка, что ни до чего меня не допускает, ни до чего, — держит меня под башмаком!.. Впрочем, мы с ней отлично уживаемся… Да и что мы стали бы делать оба на нашем крохотном фольварке? Или я, или она. А так как ей хотелось…
Корчинский усмехнулся и повернул лицо в сторону туалета своей жены, откуда несся смешанный запах рисовой пудры, туалетного уксуса и каких-то духов. Он снова потянул свой ус и, обращаясь к жене, сказал:
— Отворить бы окно… а то здесь страшная духота…