— Не беспокойся. Если захочу, я и ночью скорее тебя пройду куда угодно, — шутливо ответил Анзельм.
За Антолькой в светлицу явился и Михал в канареечном костюме и, ради воскресенья, в огромном галстуке василькового цвета. Он не дурачился как вчера, но солидно поклонился всем присутствующим, пожелал доброго вечера и стал в угол, не спуская с Юстины пытливого взгляда.
Антолька налила из подойника в стакан парного молока.
— Не хотите ли, Юстина? Пожалуйста! — угощала она гостью.
А Анзельм, поправляя на голове огромную баранью шапку, шепнул в это время на ухо племяннику:
— Утомлюсь ли я или нет — это все равно; как бы о панне, по твоей милости, не стали болтать разные глупости. И то нехорошо, что мне не пришлось ехать на могилу, а гулять с девушкой ночью вдвоем и платить ей за добро злом уж вовсе не приходится…
Ян обнял его, повернул вокруг себя и с громким смехом расцеловал в обе щеки.
— Молодо-зелено! — с оттенком неудовольствия проговорил Анзельм и запахнул сермягу.
Вечер был темный, по небу блуждали дымчатые облака и заслоняли звезды.
— Если вы хотите все видеть хорошенько, то нужно сойти к тополю, — отозвался Ян.