Она хотела, было встать со стула, но не могла. Ноги подкашивались под ней, горло сдавили судороги.
— Что такое? — с удивлением спросил Бенедикт. — Что случилось?
Но Кирло уже подскочил к хозяйке дома и с заботливым состраданием взял ее под руку, а под другую руку ее подхватила Тереса. Так они втроем прошли через всю столовую, а Бенедикт застыл, как вкопанный, уставясь им вслед.
— Во имя отца и сына… чем я ее обидел? Опять расхворается, чего доброго.
В эту минуту кто-то схватил его руку и прильнул к ней горячими губами.
— Отец, — тихо сказал Витольд, — поцелуй меня… прошу тебя.
Что-то нежное, мягкое мелькнуло в печальных глазах Бенедикта, хотя он сурово нахмурил брови.
— Уже, не за то ли, что я угодил тебе, выбранив этого лежебоку, ты готов простить мне мои вины?
Витольд, не выпуская из своих рук руку отца, повторил:
— Отец, поцелуй меня!