— Я тебе, Фабиан, сто раз говорил и в сто первый скажу, что голодного пса из-под лавки не выманишь тем, что мы выиграем у пана Корчинского, — медленно и монотонно ответил человек в шапке.
— А почему бы и нет? — вновь загремел человек из-за плетня. — Разве ты нам всем добра не желаешь?
— Желать-то я желаю, а все-таки говорю: на чужой каравай рот не разевай!
— А если окажется, что выгон не чужой, а наш? Так и окажется, убей меня бог!
— Тебя адвокат сбил с толку, а ты и веришь.
— Еще не родился тот, кто бы меня с толку сбил! К соседям за умом я не пойду, да и у тебя, Анзельм, не попрошу, хотя у тебя из головы еще не выветрилась вся мудрость, какой ты когда-то набрался от больших панов.
Голос невидимого человека становился все резче, а при последних словах в нем уже слышались злобное раздражение и гнев.
Старик, сгребая траву с прежней медлительностью, сказал:
— Ты, Фабиан, меня важными панами не попрекай… Я уже лет двадцать их не видел и, верно, уж до самой смерти не увижу.
— Это все равно. Чего смолоду наберешься, тем и в старости отзовешься, — прибавил человек, стоявший за плетнем.