Женщина опять склонилась к его ногам, а затем, выпрямившись, посмотрела ему в лицо испуганными глазами. Видимо, колеблясь, она начала:
— Ясновельможный пан! Смилуйтесь надо мной. Сделайте теперь уж без денег… Ведь я же дала… И Пилипка деньги отдала и свои похоронные отдала. Сделайте теперь уж так, без денег… Откуда мне их взять?
Капровский нахмурился и снова спросил:
— Разве Миколай не сказал тебе, для чего и сколько на все это потребуется денег?
— Сказал, ясновельможный пан, все сказал… Но, милостивейший пан, сжальтесь надо мной и сделайте что-нибудь с теми ревизорами… Уж так, без ничего…
Капровский выпрямился, поднял голову и холодно произнес:
— Но, любезнейшая, ответь мне: разве я господь бог?
Странный вопрос. Черные, скорбные, молящие глаза Кристины удивленно взглянули на Капровского и стыдливо опустились.
— Ну, отвечай! Языка у тебя нет. Что я, господь бог?
Прекрасно очерченные, но увядшие губы тихонько прошептали: