И она, не в силах отказать ему в этой просьбе, смеясь, стала повторять:
— Золотая звездочка! Дай твоей сестре…
И вдруг замолчала, потому что в воздухе поплыли уже не разобщенные аккорды, а волны переплетающихся между собой и непрерывно льющихся звуков. На лице ее, все еще обращенном к звездам, изобразилось восхищение.
С чуть раскрытыми от взволнованной улыбки губами и с глазами, которые, несмотря на сумрак, отливали золотом, она стояла неподвижно, заслушавшись.
Голос его понизился до шопота.
— Видите, как скоро падающие звезды исполняют желания своих земных сестер! Но я неудачно сравнил вас со звездой. Слишком уж много злоупотребляли этим сравнением, и оно напоминает совсем о других явлениях. Иное приходит мне на мысль… Вы знаете, кто был Гейне?
— Немецкий поэт, — шепнула она.
— Так вот, я припоминаю стихи Гейне, которые мне и хочется прочитать вам на прощанье.
Он опустил голову, быть может припоминая в течение нескольких мгновений стихи Гейне.
Музыка в вилле становилась все мелодичнее и выразительнее. Деревья снова тихо зашумели. С мелодией музыки и тихим шумом деревьев сливался бархатный голос, полный ласки: