— Этого я, право, не сумею вам объяснить. Но это невозможно… Мы никогда… ни я, ни мой отец… Ведь можно не быть богатым и все же…
— Довольствоваться тем, что есть? — окончил он.
Он довольно долго стоял задумавшись, но не хмурясь. Напротив, морщина на его лбу стала не так заметна, как обыкновенно, она почти исчезла. Спустя минуту он начал снова:
— А тогда зачем же вы принимаете разные вещи от госпожи… госпожи… от вдовы ветеринарного врача?
— О, это совсем другое дело! — с воодушевлением воскликнула Клара. — Пани Дуткевич любит нас, и мы ее любим! А от тех, кого мы любим и кто нас любит, можно принять все.
И подумав секунду, она рассудительно сказала:
— Даже необходимо, потому что не принять — значило бы считать их чужими.
Пшиемский смотрел на нее с восхищением.
Затем он медленно спросил:
— А от чужих решительно ничего нельзя принять?