За ней, спасенной, — к ней, многолюбимой?..
Проходили минуты… Золотые и румяные листья падали с деревьев; косые полосы света за деревьями все укорачивались, золотые колечки на темной земле все уменьшались и исчезали. Клара перестала шить. С искрившимися золотом глазами, опустив руки на колени, она слушала.
А он читал:
Кадильницей, душистым мирром полной,
Она в ответ невольно запылала:
Лазурь очей темней и глубже стала,
И выше груди белоснежной волны…
Дыхание ее ускорялось. Что это, сон?.. Или она умерла и уже в раю? От букета цветов, лежавшего рядом с ней, разливался аромат. А прекрасный взволнованный голос читал:
Есть миг, когда еще не всходит месяц,
Когда смолкают соловьи по чащам.