— Mais comment![12] — вскричала она. — С удовольствием! Почему ты мне раньше не сказал?
— Да так… Мне было как-то неудобно… mea culpa![13] Я не выплатил еще проценты ни Лопотницкой, ни вам…
— Пустяки! Пустяки! Об этом и говорить не стоит! — ответила Эмма, беспокойно озираясь. Нетрудно было догадаться, что вопрос о процентах волновал ее меньше, чем незавешенная плита.
— Теперь очень трудно вести хозяйство, — продолжал гость. — Расходы и расходы… и не может же человек в самом деле заживо похоронить себя в деревне.
— Конечно! Похоронить себя в деревне! Бррр!
Она вздрогнула с явно непритворным отвращением.
— Итак, если вы хотите и можете…
— Mais comment donc![14] Хочу и могу!
— Merci, merci![15] — с чувством сказал Стась и несколько раз поцеловал ее руку.
— Пойдем сразу же, не откладывая, к Ролицкому, — сказала вдова и хотела было уже подняться с диванчика, как вдруг со двора донесся раздраженный, резкий женский голос.