Лицо Эммы покрылось ярким румянцем.
— Но, панна Розалия, милая, — зашептала она в ответ, — я, право, не могу… не могу… так неудобно…
И, опустив глаза, она нервно принялась наматывать на палец длинный конец ленты, опоясывающей ее талию.
Станислав обратил внимание на то, что обе женщины перешептываются и о чем-то спорят, и, явно обеспокоенный, громко спросил:
— Над чем вы сейчас трудитесь, панна Розалия? Опять что-то новенькое? Какая-нибудь прелестная вещичка?
Розалия просияла.
— Бисерные подставки для подсвечников, — сказала она и с торжествующим видом помахала в воздухе блестящей вещицей, побрякивавшей длинными подвесками. — Как-то ночью, когда я не могла заснуть, мне пришла мысль сделать подставки… А потом я долго ломала голову над тем, как их сделать… и, наконец, мне удалось! Получу по рублю за пару… не меньше!
Станислав подошел ближе и взял в руки этот плод бессонных ночей и долгих раздумий Розалии, которым она, очевидно, безмерно гордилась.
— Очень красиво, — восхищался Стась, — изящно… шикарно!
— Очень красиво, — вторила ему Жиревичова, — особенно этот зеленый бисер, точно изумруды…