— Да, — перебил он ее, — пан Свицкий оставил по себе самую лучшую память у всех, кто близко знал его.
— Мне вспомнилось, — продолжала Марта, — что я несколько раз имела удовольствие принимать вас в нашем доме…
Книгопродавец снова любезно поклонился.
— Я знаю, что вы не только книгопродавец, но и издатель… И, кроме того…
Голос ее постепенно слабел, затихал и на минуту смолк совсем. Но вот она снова подняла голову, протянула руки к своему собеседнику, тяжело перевела дух.
— Дайте мне какую-нибудь работу… укажите путь… научите, что делать!..
Книгопродавец был несколько озадачен. Он смотрел на стоявшую перед ним женщину внимательным, почти испытующим взглядом. Однако прекрасное молодое лицо Марты не таило в себе никакой загадки. Горе, тревогу и горячую мольбу — вот что можно было прочитать на ней, Взгляд умных серых глаз книгопродавца, сперва испытующе и даже сурово смотревшего на нее, постепенно смягчался. В лавке воцарилось молчание. Книгопродавец прервал его.
— Значит, — сказал он, немного запинаясь, — пан Свицкий, умирая, не оставил никакого состояния?
— Никакого! — тихо сказала Марта.
— У вас был ребенок…