Пряху нисколько не испугал и не удивил этот чужой голос, внезапно произнесший ее имя. Можно было подумать, что она каждую минуту ожидала услышать возле себя этот голос; она степенно встала и без малейшего волнения подошла к окну. Только глаза ее горячо засветились из-под черных ресниц и в голосе зазвучала несказанная радость, когда, стоя у окна, она тихо сказала:
— Меир! Я знала, что ты выполнишь свое обещание и придешь.
— Я пришел к тебе, Голда, — говорил за окном тихий мужской голос, — потому что у меня сегодня очень темно перед глазами, и я хотел посмотреть на тебя, чтобы мир стал для меня светлее.
— А почему стало у тебя так темно перед глазами? — спросила девушка.
— У меня большая неприятность. Равви Исаак пожаловался на меня зейде, и зейде хочет женить меня.
Юноша замолчал и опустил глаза. Девушка не шевельнулась. Ни малейшим движением фигуры и лица не обнаружила она своего волнения, только ее смуглое и загорелое лицо мгновенно стало белым, как бумага.
— На ком зейде хочет женить тебя? — спросила девушка, и в голосе ее послышались печальные ноты.
— На Мере, дочери купца Витебского.
Голда тряхнула головой.
— Я не знаю ее.