Так возникла и песнь, которую начал теперь петь кантор:
В тревожном сне моем я видел дух народа.
Сиял он в мантии? В пурпурной шел одежде?
Несла ль его по свету колесница,
Где восседал он в славе и величьи?
Тут к голосу певца присоединились другие голоса; по лугу и по полям разнесся могучий хоровой ответ:
Нет, пылью странствия покрыты были ноги,
И прахом голова посыпана седая,
Из-под лохмотьев обнажалось тело,
Дрожали обнаженные колени!