— Сын мой Абрам! — воскликнул он.

Потом быстрым, проницательным взглядом посмотрел в лицо Меиру.

— Ты не лжешь?

— Я видел и слышал… — прошептал Меир.

Саул погрузился в глубокое раздумье.

— Ну, — сказал он медленно, — ты имеешь право жаловаться мне на своего дядю! Он брат твоего отца, и его поступок может навлечь большие несчастия и большой позор на тебя и на весь род наш. В семье Эзофовичей таких пакостных вещей никогда не бывало, и я запрещу моему сыну принимать участие в этом деле.

— 3ейде! Скажи также Камионкеру и Кальману, чтобы они этого не делали!

— Ты глуп! — сказал Саул. — Разве Камионкер и Кальман мои сыновья или мужья моих дочерей? Они меня не послушают!

— Если они не послушают, — воскликнул Меир, — то ты, зейде, донеси на них помещику Камионскому… донеси на них в суд!

Саул поднял на внука вдруг загоревшиеся глаза.