— Нет, я сын Вениамина, самого младшего из сыновей Саула, который давно уже умер.
Меир говорил на польском, несколько ломаном, но довольно сносном языке. В доме своего деда ему часто приходилось слышать этот язык, когда к ним приезжали по делам владельцы соседних имений; да и старый эдомит, обучавший его предметам, не относящимся к древнееврейским, говорил на том же языке.
— Не Рафаил ли прислал тебя ко мне? — спросил шляхтич.
— Нет, я сам пришел…
Юноша с минуту молчал, как бы собираясь с силами и мужеством. Оправившись, он заговорил уже смелее:
— Я пришел, чтобы предостеречь вельможного пана от великого несчастия, которое готовят пану злые люди…
Янкель снова подскочил и, раздвинув руки, заслонил его перед Камионским.
— Замолчишь ли ты? — крикнул он. — Зачем ты морочишь голову вельможному пану своей глупой болтовней?..
Обращаясь к шляхтичу, он сказал с отчаянием:
— Это сумасшедший, мишугенер, бездельник…