— Любит или не любит, но родного деда спрашивать не стоит…
— Да нет же, пусть вельможный пан спросит его… — выкрикнул Камионкер, а глаза его засветились торжеством. — Пусть пан спросит и дядей его… Вот я сейчас побегу и приведу сюда его дядю, Абрама.
— Не надо! — коротко сказал шляхтич.
Он встал и задумался. Потом быстро и внимательно взглянул на Янкеля. Янкель смело встретил его взгляд. Оба молчали с минуту.
— Слушай, Янкель! — сказал Камионский. — Ты человек немолодой, богатый купец, отец семейства и, следовательно, тебе я могу доверять больше, чем молокососу, которого я вижу первый раз в жизни и который, быть может, и в самом деле не совсем в своем уме. Однако что-то в этом кроется… Придется мне о нем расспросить…
— Пусть себе вельможный пан расспрашивает, — презрительно пожимая плечами, сказал Янкель.
После довольно продолжительного размышления Камионский спросил:
— А ваш знаменитый раввин теперь в местечке?
— А где же ему быть? Он отроду никуда из местечка не выезжал.
— Замечательного постоянства человек, — снова усмехнулся Камионский и взял со стола изящную шапочку.