— Троих, — ответил старшина, — больше не нужно, а троих непременно нужно.
В ту же минуту Степан дернул Петра за рукав и шепнул:
— Петр, скажи, чтобы меня выбрали уполномоченным…
Но несколько голосов заглушило его шепот:
— Перво-наперво просим старосту…
Круглое, толстое, с рыжими усами и вздернутым носом лицо Антона засияло, как месяц в полнолуние.
— Ладно, — ответил он, — согласен, чего ж мне не согласиться? А еще кого?
Степан теперь уже кулаком толкнул Петра в бок.
— Ну, отзовись… скажи, чтобы меня выбрали…
У него глаза загорелись жаждой славы, а может быть, и связанной с нею жаждой кипучей деятельности. Тем временем мужики выбрали вторым уполномоченным старого Лабуду, но тот, почесывая плешь, просил уволить его от хлопот и лучше взвалить их на кого-нибудь из его сыновей. Старший, Филипп, сам заявил, что не откажется; хоть и трудно ему будет бросать хозяйство и ездить в город, он не откажется.