— Пусть только посмеет! — воскликнула пани Бахревич, подымая сжатый кулак и сверкая глазами.
Рузя расшнуровала, наконец, корсет и громко, с облегчением вздохнула.
— Так мне эти кости в тело впиваются, — начала она, — что иногда не могу выдержать… Все мужчины такие…
— Какие — такие? Что ты вздор мелешь?
— Обманщики! А отец лучше был? Бросил же он Кристину… Может, и кузен Карольцю…
— Что ты понимаешь? — крикнула мать. — Хамка — это одно дело, а шляхетское дитя — другое. Посмел бы он обмануть Карольцю и бросить!..
Страшная тревога, но не о Карольце, вдруг охватила ее.
— Где отец? — крикнула она.
— Откуда я знаю! — ответила Рузя, занятая развязыванием шнурков от турнюра.
— Слышишь, что я сказала? Сейчас же иди и посмотри, где отец…