Он говорил ворчливым тоном. И в самом деле, он чувствовал постоянную усталость и отвык от чужих.
А Франя с живостью, обличавшей острый язычок, заговорила тоненьким голоском:
— Так ты, Клара, заводишь в саду знакомство с кавалерами! Каким же это образом?
— Сиди смирно и не надоедай сестре! — прикрикнул Выгрыч на младшую дочь, которая тотчас же замолчала.
Но тут принялся болтать мальчик, одетый в блузу, перехваченную кожаным поясом:
— А я знаю, кто такой этот пан Пшиемский. Сын княжеского садовника учится в одном классе со мною, так он рассказывал, что князь приехал и привез с собой секретаря которого очень любит. Они играют вместе на рояле и на чем-то еще. Этого секретаря зовут Пшиемский. Он очень весел! Сколько раз он ни заходил к садовнику, всегда играл с детьми…
— Тише, Стась! — шепнула Франя: — Вот уже идет кавалер Кларки…
За фасолью слышны были медленные, ровные шаги. Минуту спустя открылась дверь из сеней, настолько низкая, что входящему пришлось нагнуть голову. Он вошел и окинул все одним взглядом: комнатку с низким потолком, зеленой печью и с красными узорами на голубоватых обоях, остатки несъеденной за обедом каши на тарелках, четверых людей, сидевших за столом, и букет резеды на комоде. Клара, покраснев от смущения, но не растерявшись, сказала отцу:
— Папа! Господин Юлий Пшиемский, мой знакомый.
Повернувшись к гостю, она прибавила: