— Значит, есть на земле поэмы, сложенные из таких воспоминаний и такой любви…
Выгрыч сделал ироническую гримасу:
— Если вы в жизни не испытали и даже не видели такой любви и у вас нет подобных воспоминаний, то… простите меня за откровенность! — вы очень бедны!
Пшиемский внезапным движением поднял голову и посмотрел на чиновника с выражением изумления, которое, однако, сейчас же прошло.
— Да, да, — промолвил он: — есть бедность и есть убожество — и это не одно и то же.
Он обернулся к Кларе, склонившейся над грудой кисеи на коленях:
— Книгу, которую вы мне дали, я пока не возвращаю и даже попрошу у вас другую в том же роде, если у вас есть.
— Вы хотите стихов? — спросила она, поднимая голову.
— Да, что-нибудь из поэзии, с которой если я и знаком, то только поверхностно.
Тут Выгрыч вмешался в разговор: