— А теперь забудем о всех домашних и других невзгодах, обо всем недобром, ничтожном, причиняющем боль, и пойдемте в лучший мир!
Голосом, чрезвычайно богатым оттенками, которыми он умело пользовался, он стал читать:
Она ушла, как некий сон чудесный, —
Я гибну в горе, вяну я в печали…
Зачем душа со дна юдоли тесной
Не улетает в ангельские дали
К ограде рая непоколебимой,
За ней, спасенной, — к ней, многолюбимой?..
Проходили минуты… Золотые и румяные листья падали с деревьев; косые полосы света за деревьями все укорачивались, золотые колечки на темной земле все уменьшались и исчезали. Клара перестала шить. С искрившимися золотом глазами, опустив руки на колени, она слушала.
А он читал: