Потом, обращаясь к остальным, объяснил:
— Моя младшая дочь так же кашляет, и… это немножко меня беспокоит…
— Может быть, в Италию… — начал архитектор.
— Вероятно… я уже думал об этом, но врачи не находят ничего угрожающего…
Он повернулся к скульптору:
— Вам следовало бы поехать в Италию и ради памятников искусства и — ради климата.
Юноша, недовольный вмешательством в его дела, не ответил, продолжая излагать и мотивировать свои проекты, но одышка и все усиливающийся кашель мешали ему говорить. Тогда Дарвид поднялся и, прервав его, заговорил:
— Я слабо разбираюсь в вопросах искусства — не из презрения к нему, напротив: я думаю, что искусство — это великая сила, если пред ним преклоняется мир, но просто у меня не было времени. Поэтому не утруждайте себя изложением своих замыслов и проектов. Я заранее принимаю их и знаю, что делаю. Недаром мне посоветовал обратиться к вам князь Зенон, чей ум и тонкий вкус я высоко ценю. У него же я видел произведения вашего резца, и они привели меня в восторг. Многие говорят, что мы, промышленники и финансисты, представляем собой голую материю, лишенную духа. Однако творения вашего духа, украсившие особняк князя, не произвели бы на меня такого впечатления, если б я состоял из одной лишь грубой материи.
Ирония тронула его губы, но он предложил еще любезнее:
— Назначим гонорар.